Вообще, по учению Златоустa, любовь мужа к жене должна быть чувством разумным. Основанная на душевных качествах жены, она должна иметь в виду ее нравственное исправление и усовершенствование. Поэтому муж виновен и перед самим собою, и перед женою своей, и пред судом Божиим, если он остается равнодушным к слабостям и недостаткам жены и не обращает на них никакого внимания. Но, с другой стороны, он не должен и раздражаться ими, и с жестокостью преследовать за них жену свою. Кроткое, растворенное разумною снисходительностью и любовию обращение мужа с женою есть наиболее надежное средство к ее исправлению. “Хотя бы и много погрешила против тебя жена,” — говорит Златоуст, — “все ей прости. Если ты взял злонравную — научи ее доброте и кротости; если в жене есть порок — изгоняй его, а не ее. Если после многих опытов узнаешь, что жена твоя неисправима и упорно держится своих обычаев — и тогда не изгоняй ее, ибо она — часть твоего тела, как сказано: будут два в плоть едину. Пусть пороки жены останутся неисцеленными, тебе и за то уже уготована великая награда, что ты учишь и вразумляешь ее..., и ради страха Божия переносишь столько неприятностей и терпишь недобрую жену как часть самого себя.”     

 Говоря об обязанности мужа вразумлять свою жену, Златоуст предлагает и самый способ вразумления. “Жена твоя, — говорит он, — любит искусственные украшения, пышные наряды, многоречива, своенравна. Хотя нельзя думать, чтобы все сии пороки совокупились в одной какой-либо женщине, но мы вообразим себе такую женщину, и пусть муж всячески старается исправить ее. Как же он ее исправит? Он достигнет сего, если не вдруг все станет запрещать ей, но начнет с легчайшего, к чему она не слишком привязана. Если же побуждаемый нетерпеливостью, ты вдруг захочешь исправить ее, то нимало не успеешь. Итак, не отнимай у нее в начале драгоценных уборов, но позволь ей некоторое время пользоваться и украшаться ими. Но сперва лиши ее намащений. Впрочем, употребляй для сего не страх и угрозы, а убеждения и ласки. Говори, что за это осуждают ее другие, и произноси свой суд и мнение, и чаще напоминай ей, что тебе не только не нравится такое украшение лица, а, напротив, очень неприятно. Уверяй ее, что это весьма много огорчает тебя, что и самые благообразные женщины теряли от того красоту свою.

“Вразумляй ее таким образом, чтобы истребить ее страсть, но ничего не говори ей ни о геенне, ни царстве (ибо напрасно будешь говорить о сем), но уверь, что она и тебе более нравится в таком виде, в каком Бог сотворил ее, и другие люди не находят ее красивою и благообразною, когда она натрет и намажет лицо свое... И если много раз ты будешь говорить ей, и она не послушает тебя — и тогда не переставай повторять слов своих, впрочем, не со враждою, а с любовию, и иногда показывай как бы недовольный вид, а иногда ласкай ее и угождай ей. Тогда не увидишь более на теле ее ни обезображенного лица, ни кровавых (намазанных красною краскою) губ, ни бровей, очерненных сажею, как бы от прикосновения к очагу, ни ланит, подобных стенам гробов окрашенных; ибо все это — сажа, прах, пепел и знак крайнего зловония. Будем переносить все слабости жен, дабы только исправить в них то, что хотим. Когда ты исправишь сей порок, то и другие легко будет тебе исправлять. Тогда ты можешь перейти к златым украшениям и рассуждать о них подобным же способом, и таким образом мало по малу вразумляя жену свою, ты уподобишься искусному, верному рабу и терпеливому земледельцу.”

 

Чтобы утвердить и навсегда сохранить нравственное влияние на жену, муж должен начать образование ее с первого дня супружества и продолжать его при всяком удобном случае. Во всех обстоятельствах жизни должен внимательно наблюдать за ее поведением, указывать ее обязанности и через исполнение их — путь к нравственному усовершенствованию. Златоуст, вместе с общими наставлениями, представляет и образец поучений такого рода. Советуя мужу удалить из празднования брака все, что может оскорбить целомудрие девы, продолжает: “Удалив все сие, ты правильно сделаешь, если на долгое время соблюдешь стыдливость ее и не нарушишь ее скоро. Ибо хотя и нецеломудренна была отроковица, она станет молчать долгое время, побуждаемая уважением к мужу, и новизной тех предметов, с которыми она еще не свыклась.         

“Какое время более удобно к наставлению жены, как не то, когда она еще уважает мужа, еще боится его, еще удерживается стыдливостью? Тогда изложи ей законы, и она будет повиноваться и по воле, и по неволе. Говори прежде о том, что касается до любви; ибо при убеждении ничто столько не содействует к принятию наставлений, как уверенность, что их предлагают с любовью и благосклонностью. Как же ты покажешь ей свою любовь? Если скажешь: “Имея возможность взять и богатую, и благородную, я не избрал их, а полюбил твой образ жизни, твою честность, скромность, целомудрие.” Потом от сего переходи к словам любомудрия, говори о презрении богатств, но как бы мимоходом и вскользь. Ибо, если всю свою речь направишь к порицанию богатств, то покажешься тяжелым и скучным. Но когда найдешь к сему повод в том, что ее касается, это будет ей нравиться.

        “Итак, скажи: “Когда можно бы было мне жениться на богатой, я не решился. Почему? Не безрассудно и не необдуманно, но хорошо узнав, что обладание богатством ничего не значит и что его надобно презирать, я, оставив его, склонился к добродетели твоей души, которую ценю дороже всякого золота. Ибо дева мудрая, благонравная и ревнующая о благочестии, дороже всего мира. Потому я и склонился, и полюбил тебя, и ношу тебя в моей душе. Настоящая жизнь ничего не значит, потому молю и все сделаю для того, чтобы нам достойно пройти земное житие, дабы могли мы остаться неразлучными и в будущей жизни. Настоящая жизнь кратка, изменчива, непостоянна. Если, угодив Богу, удостоимся перейти в ту жизнь, то всегда будем в радости, вместе со Христом, неразлучно. Любовь твою я предпочитаю всему. Нет ничего для меня столь неприятного, как разномыслие с тобою. Хотя бы мне надлежало потерять все, быть беднее всех, подвергнуться тяжким бедствиям и потерпеть что-либо, я все перенесу и перетерплю, только бы ты любила меня. И дети мне будут приятны, когда они будут залогом твоей любви. Но и ты должна поступать так же.”     

“Потом присоедини слова Апостола, что Богу угодно, дабы между нами была любовь. Послушай Писания: “Сего ради оставит человек отца своего и матерь; и прилепится к жене своей.” Да не будет между нами никакого повода к распре; это для меня лучше богатств, толпы слуг и внешних почестей. Не лучше ли золота, не лучше ли сокровищ будут слова сии для жены? Не бойся, что она возгордится, будучи любимою, а смело уверяй ее в любви, и она еще более полюбит тебя. Если сделает что доброе, похвали ее, подивись ей; если же выйдет что нехорошее, что случается с молодыми женщинами, посоветуй ей, убеди ее. Порицай деньги и большие издержки. Научай ее украшаться тем украшением, которое рождается от благонравия, скромности и честности. Постоянно учи тому, что нужно. Молитвы ваши не будут общими; пусть каждый идет в церковь, а из того, что там читается и говорится, пусть муж спрашивает дома у жены, а жена у мужа.

"Если угнетает бедность, укажи на святых мужей Павла и Петра, которые были в большем уважении, чем цари и богачи. Покажи, как они вели жизнь в гладе и жажде. Научай ее, что в этой жизни страшно только одно — оскорблять Бога. Если хочешь сделать обед или пиршество, зови того, кто известен благочестием, кто мог бы благословить дом ваш и своим входом низвести на него благословение Божие. Искореняй из ее мысли слова “мое, твое.” Если скажет она: “Это мое,” скажи ей: “Что такое твое? Я не знаю этого, я не имею ничего собственного. Как же ты говоришь “мое,” когда все “твое.” Эти слова не ласкательства, а великой мудрости. Таким образом ты можешь утишить гнев ее, удалить из души ее огорчения. Не безрассудно говори с нею, но с ласкою, с уважением, с любовью. Почитай ее, и она не будет иметь нужды в почете других. Она не будет иметь нужды и в славе от других, если будет пользоваться уважением от тебя. Учи ее страху Божию, и все потечет как из источника, и дом ваш будет изобиловать благами.”